?

Log in

No account? Create an account
Террорист - Them's the breaks
October 29th, 2008
05:18 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Террорист
История, описанная ниже, действительно произошла со мной почти тридцать лет назад. "Художественный пересказ" выполнен мной же лет десять назад для ныне исчезнувшего сайта "Привет, Ванкувер!". Текст найден случайно с помщью http://web.archive.org, но более там не доступен.
Я не питаю иллюзий по поводу его (текста) художественных достоинств, рассматривая его скорее как свидетельство, поэтому и выкладываю тут, "чтоб было".




1980 год. Я - студент второго курса, маюсь на занятиях по немецкому языку. Занятия идут "парами" - два академических часа с перерывом в 10 минут. В помещении жарко, сонно, народ не выказывает особого рвения к учебе... И вот "немка" в конце первого занятия, уходя на перерыв, рекомендует нам открыть окошко для проветривания. Что мы с радостью и делаем. Приятная прохлада волной врывается в тесноватую комнатку. Декабрь, но, по случаю оттепели, температура где-то около нуля, влажный ветер касается моего горячего лба, на подоконнике снаружи лежит влажный, чуть подтаявший снег. А аудитория - на пятом этаже...

Каким будет первое движение воспрянувшей души второкурсника? Правильно - взять в руки этот снег. Скатать снежок... Потуже... Ну, вот, Вы опять угадали - а как же можно не бросить скатанный снежок? Да... Под окном - небольшая улочка. Снежок перелетает ее и плюхается на противоположный тротуар.

Ой! Метрах в двух от места его падения прогуливаются неспешно двое мужчин в темных пальто строгого покроя и меховых шапках. Они задирают головы и пристально вглядываются в окна альма матер, силясь отыскать взглядом бросившего. Я, естественно, поспешно ретируюсь, несколько смущенный. Окно, однако, все еще открыто, и мой одногруппник, стоявший у окна рядом со мной, радостной мимикой дает понять мужчинам внизу, что он искренне рад их недоумению. Глупо, конечно - думаю я, - да ладно, ничего страшного.

Через несколько минут подходит к концу перерыв, возвращается "немка", и вся тягомотина начинается снова. Потихоньку возвращается сонное оцепенение... Рутина...

Некоторое, весьма непродолжительное время спустя - дверь в практикум открывается и входит наш проректор по учебной работе - Роберт Николаевич Калашников, в просторечии Калаха. Гроза нерадивых, морально нестойких, прогульщиков и прочая, прочая... Только, наверное, самые что ни на есть отличники и члены всяких научных кружков могут радостно здороваться с ним, не чувствуя предательского холодка внутри... Да и те... Серьезный, в общем, мужик, даже жутковатый.

И вот, сам Калаха входит в практикум в разгар занятия. И при нем - еще какой-то человек в сером костюме, ни мне, ни, судя по всему, нашей "немке" неизвестный. Калаха подчеркнуто формальным тоном просит разрешения прервать занятие, несколько ошарашенная "немка" такое разрешение с готовностью дает (попробовала бы она не дать!).

Тут на первый план выдвигается "человек в сером" и представляется майором УВД таким-то. Недоброе предчувствие, родившееся во мне, мгновенно перерастает в обреченность, когда майор спрашивает, кто именно из нашей группы в 14:07 бросил снежком из этого окна. Особенно меня поражает вот это "14:07"! Оперативная хватка, привычка к точности, железная неумолимость майора Пронина - все это видится мне за коротенькой фразой. Мгновенно созревает решение идти в "глухую несознанку". Ничего, мол, не знаю, а свои - не выдадут, пробьемся! Решение, разумеется ровно в такой же степени глупое, в какой и импульсивное.

Нехорошая тишина повисла в практикуме после вопроса майора. Тихо охнула "немка"... Те из студентов, кто был свидетелями моего безрассудства, молчали, остальные же недоумевали вполне искренне. Началось "разбирательство на месте". В коридор был вызван староста группы. Потом - комсорг. Оба они ничего не знали, о чем и сообщили майору под тяжелым взглядом Калахи. После этого майор принялся было вызывать в коридор всех, одного за другим. К этому моменту серьезность ситуации стала до меня доходить, а уверенность, что товарищи не выдадут - слабнуть. И вот, после второго или третьего вызванного, я поднялся с места, и жалким голосом (вполне, впрочем, соответствовавшим моему внутреннему состоянию, без малейшего наигрыша) сознался в содеянном, попросив у товарища майора прощения за совершенный проcтупок...

И вот тут реакция и майора, и Калахи меня несколько удивляет. Ни следа решимости сурово обрушиться на злодея и примерно отчитать, пригрозив всякими-разными карами, вплоть до. Скорее, удовлетворенность людей, вместе завершивших первый этап гораздо большего дела. Коротко переглядываются, майор кивает, и Калаха, голосом скорее будничным и деловитым, чем праведно негодующим, бросает - "Ну, пошли".

И вот - ведут меня, болезного, сверху вниз, по лестницам и коридорам родного ВУЗа, в направлении ректората. Впереди идет Калаха, позади него - я, изо всех сил сдерживая судорожное желание сложить руки за спиной, позади меня (грамотно!) идет майор. Встречные студентишки и преподаватели с проректором здороваются, на меня, удостоенного высшего общества, недоуменно глазом косят, на майора и внимания никто не обращает. У меня же в голове все крутится зловещая мысль - не так как-то реагировали они на мое чистосердечное, ой, не так! Времени, впрочем, на анализ ситуации нету, поскольку - вот уже и ректорат, вот и дверь распахивается, кожей обитая, и вхожу я в святая святых...

Калаха, войдя в приемную, показывает майору дверь в кабинет, говоря, что тут, мол, нам (то есть мне с майором!) никто не помешает. Ого! Майор-то он хоть и майор, и пусть даже УВД, но и Калаха - как-никак проректор одного из уважаемых в городе ВУЗов, уж точно шишка никак не меньшая! С чего бы он свой кабинет стал уступать? Шарики в голове начинают крутиться еще быстрее... Зацепку, зацепку мне, ну хоть маленький намек! И в этот напряженный момент майор совершает промашку - он заходит в кабинет проверить, подойдет ли он для... Чего? Я еще не знаю. Но - грамотно, елы-палы! И - вот он, момент истины! Дорогой наш Роберт Николаевич, которого мало кто любит и все боятся - оказывается тоже знает, что такое корпоративная честь, и тоже понимает, чего мне не хватает сейчас - информации! И он, голосом ворчливым, и притворно-негодующим (именно притворно, и это хорошо чувствуется в его тоне!) бросает - "Это ж надо - в Бориса Вениаминовича снежком кидать!".

Все. Ситуация, хоть и хуже некуда, но ясна до предела. Борис Вениаминович - ни много, ни мало - первый секретарь обкома КПСС, депутат Верховного Совета СССР многая созывы, Б. В. Попов. Хозяин области, короче говоря. А майор-то - телохранитель его, значитца, посланный "разобраться и доложить". В голове вместо шариков крутится теперь всего одна тупая фраза - "Ни фига себе!" Действительно, население города - что-то около четырехсот тысяч человек, шансы попасть в "самого", таким образом - сами понимаете... Повезло, что называется.

Тут майор препровождает меня в кабинет, дает лист бумаги и ручку - "Пиши, как все было!". Ну да. А как было-то? То есть, ведь и учиться хочется. Точнее сказать, в армию не хочется. Совсем. А отчисление - вот оно, при всем Калахином понятии о корпоративной чести и прочих высоких материях - отчислят, как пить дать, ежели будет на то соизволение. Год-то - помните - 80-й, не нынешнее вам вольнодумство! И вот, я пишу показания... Решил изложить это дело так - в окно кидал, кто там внизу - не видел, о последствиях не подумал. В чем и раскаиваюсь. Тем более, что примерно так все и было.

И вот, вздохнув, отложив перо, жду заслуженной кары. Кара, однако, задерживается. Майор, освоившись в кабинете, вызывает секретаршу и поручает ей вызвать всю группу. Раздает всем (!) листы бумаги и приказывает "писать, кто что видел". Пишут. Я, естественно, к этому времени, выведен в коридор с теплым наказом майора - не отлучаться пока... Это - чтобы не подсказал, значит, что писать-то... Грамотно, опять же, ох, как грамотно работает товарищ майор! Ну-с, написали наши кто чего знал. Отпущены были все на тот день с миром.

Дома родители, вопреки моему ожиданию, расхохотались, выслушав горестное повествование. Отсмеявшись, впрочем, матушка заметила, что в прогнозах относительно армии я прав на сто процентов, поэтому лучше бы выписать заблаговременно журнал "Советский Воин" и начать разучивать строевые песни - говорят, в армии это помогает... Опять же, сказала она, непосредственно за снежок выгонять не будут - больно комично, а срежут на зимней сессии.

Дальше - конспективно.

Товарищ майор на следующий день позвонил отцу на работу, и выразил немалое удивление тем, что я инцидент не утаил. В институте преподаватели и студенты смотрели на меня с выражением, с каким смотрят на приговоренного или смертельно больного - и сострадаешь, вроде, человеку, и в то же время рад, что не с тобой такое. В городе поползли слухи о террористе... На бюро курса через два дня дама из парткома заявила, что сегодня я бросил снежком, а завтра я принесу бутылку, разопью ее и брошу в окно. Бюро курса, однако, было больше для острастки, поскольку главное судилище, образцово-показательное, решено было вынести на бюро факультета, на котором парткомша заранее призвала всех "проявить сознательность". Вышибить, то
есть меня из рядов, понятное дело. Таким, как я, не место, мол. И так далее.

Через неделю примерно состоялось бюро факультета. Я к нему готовился. С "надежными" людьми из бюро поговорил, призвав изо всех сил ругать, грозить, и в конце концов предлагать строгий. Расчет был такой - если _никто_ из членов бюро исключение из комсомола не предложит, то представитель парткома института такое предложение внести сам не сможет - какой-то декор в те времена все-таки блюли. А исключение из комсомола, как Вы, может быть помните, в те времена равнялось отчислению из института.

Итак, со всеми я договорился. И - грянул судный день. Все товарищи мои выступали, как по нотам, гневно клеймя и осуждая. Все, как один, предложили строгий. Ни один не заикнулся об исключении. И тут, к моему огромному удивлению, что-то изменилось. Представительша парткома вставши, выдала взволнованную тираду - ну зачем же так, надо бороться за товарища, может быть, лучше ограничиться предупреждением? (Опять-таки - ни фига себе!) Им все радостно и ограничились - в самом деле, надо же бороться, как-то это мы того, недоглядели, спасибо, Партия подсказала, куда б мы без нее...

.........

Позже я узнал из "надежных источников", что в верхах тогда созрело мнение - оставить пока товарища в покое. Пока. Не знаю уж, почему, может, комичность ситуации всплыла, наконец, в сиятельном уме... Сомневаюсь, впрочем.

Сессию я, вопреки опасениям, сдал, даже еще и стипендию дали. Летом, правда, не пустили в Югославию по путевке, найдя формальную причину. Но - дали понять, что так просто ничего не бывает. Личное дело мое до самого выпуска лежало не в деканате, как у всех нормальных людей, а в ректорате. Чем я, впрочем, немало гордился.

Слухи же о "террористе" какое-то время по городу (и даже области!) циркулировали. Когда же я в ответ на эти рассказы говорил, что вот он, мол, я, собственной персоной - не верили вначале, да и потом сильно сомневались. По слухам-то - _стреляли_ в "нашего дорогого"! А тут - снежок! Скучно, мол.

Мне-то - не скучно было!

Tags:

(5 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:vavchuga
Date:October 29th, 2008 11:11 pm (UTC)
(Link)
вот оно как путь через океан начинался :)
[User Picture]
From:anya_v
Date:October 30th, 2008 02:24 am (UTC)
(Link)
сейчас читается как забавный детектив, а какого тогда было:(
(Deleted comment)
[User Picture]
From:chisasibi
Date:October 30th, 2008 05:36 am (UTC)
(Link)
ну и с 90-летием ВЛКСМ тебя, ага:)

родись я лет на 10 раньше... хм, или бы не дожила, или сидела бы... или еще чего похлеще... пока, можно сказать, со временем жизини повезло...

а нехило так попасть из-за снежка-то... самое скверное, что всамделишная причина и ситуация никому даже в голову не пришла:(
[User Picture]
From:romashka_b
Date:February 11th, 2011 06:45 am (UTC)
(Link)
захватывающая история)
Мои фотографии Powered by LiveJournal.com